Am Е Am
Однажды я и кореш мой Серега,
G С
Как водится, нахрюкались немного.
Dm Am Am/C Am/A Am/C
И чтобы смыть нахлынувшее горе,
Е Am
Решили пару раз макнуться в море.
Dm Am Am/C Am/A Am/C
Ландшафт был непростительно суров,
Е Am
И ветер дул… от наших берегов.Подходим к морю: ширь да гладь вдали.
Серега взял в трусы родной земли,
Но голосу рассудочному внемля,
Он высыпал назад родную землю.
А ветер дул оборзевши совсем
В секунду метров восемь, а может и семь.Плывем: я кролем, а Серега брассом.
Пинаем крабов, тискаем медуз.
И вдруг Серега тихо шепчет басом:
«Остался позади родной Союз».
А гады-контры с берега глядят
И нас с Серегой в плен забрать хотят.А я кричу: «Ну нет, живым не сдамся!»
Серега тоже молча не остался,
Покрыл их в три креста и две дыры.
Они на нас направили стволы.
А ветер, сволочь, дул еще хлещей,
Серега сразу вспомнил… это… нихт ферштейн.Но мы от них ушли по дну с песнями
(Да разве ж им сравниться, гадам, с нами)
Но тут возник сугубо личный спор,
Что это: Дарданеллы иль Босфор.
Серега встал стеною за Босфор,
Но тут пролился дождь с турецких гор.На берег вышли, ба, город иностранный,
И день у них, как видно, нынче банный,
Все носят полотенца на башке.
«Стамбул», — прочел Серега на флажке.
Ну что ж, Стамбул — почти что как Тамбов,
Я был в нем, и Сереге он не нов.Идем, глядим — не город, а восторг,
А на трусах ярлык «Казань-швейторг».
Вдруг пилит к нам мадама у парандже,
А нам неловко — вроде в неглиже.
Серега сразу: «Мэдхен, вроде, шен»,
Но тут ее папаша подошел.Он нам кричал обидные слова,
Но это мы не поняли сперва.
Когда до нас дошло, что смысл суров,
Серега дал ему промеж рогов.
Вокруг толпа изволила расти,
А я стоял, считал до девяти.При счете три — мужик едва вздохнул,
При счете восемь — ноги протянул,
При счете девять — их пришел мильтон,
И мы с Серегой ломанулись вон.
Мы плыли, ветер выл у нас в трусах,
За нами катер гнался два часа.Но нас они не взяли на испуг,
В здоровом теле ведь — здоровый дух.
Мы дома как приятно, черт возьми,
Что мы успели с Серым до семи.